Почему политреформы "медведевские", а не "путинские"?

28 февраля Госдума приняла в первом чтении пакет законопроектов по модернизации политической системы, внесенных Дмитрием Медведевым.

А почему Медведевым, а не Путиным? Вроде бы логично, чтобы судьбоносные инициативы исходили от первого лица? При этом неважно, кто формально вносит их в палату, важно, кто сказал "а".

"Лучше было бы выступить с этим Путину", - заявил Русской службе Би-би-си главный эксперт Центра политической конъюнктуры Павел Салин.

Прошлой осенью Владимир Путин мог бы красиво обставить свое возвращение в Кремль: объявить о выдвижении, одновременно сказав, что послереволюционная авторитарная стабилизация была необходима на определенном этапе, успешно сыграла свою историческую роль, а теперь пришло время дать обществу больше свободы, и на третьем сроке страна и мир увидят "нового Путина". И никакой политической турбулентности, скорее всего, не было бы.

Подарок Медведеву?

Последовавшие за декабрьским посланием Медведева Федеральному Собранию заявления спикера Госдумы Сергея Нарышкина и других высших должностных лиц о том, что законопроекты вносятся в плановом порядке, эксперты практически единодушно считают хорошей миной при плохой игре.

Аналитики уверены, что никаких реформ Владимир Путин проводить не собирался. Возможно, соответствующие идеи обсуждались в околокремлевских кругах, законопроекты лежали в папках, как один из вариантов, но на свет их извлекли после и благодаря Болотной площади.

Что касается авторства инициатив, на сей счет имеются две основные гипотезы, впрочем, не отрицающие одна другую.

Версия первая: Владимир Путин просто органически не любит свободу. Трудно ему выговаривать такие слова, неохота связывать свое имя с чем-то либеральным, вот и переложил неприятную работу на подчиненного. Особенно, в свете того, что реформы, как ни крути, смотрятся уступкой.

Версия вторая: Путин слово держит и своих не сдает. Медведев будет при нем премьер-министром и вторым человеком в государстве, следовательно, нужно было дать ему совершить нечто важное с целью поднятия авторитета.

"Медведев, несомненно, будет премьером. Аналитики, утверждающие обратное, врут", - заявил главный редактор "Новой газеты" Дмитрий Муратов.

"Отказавшись от второго срока, Медведев приобрел моральное право прийти к Путину с серьезной просьбой, - предполагает Павел Салин. - Он нервно реагирует на то, что о нем говорят и пишут после 24 сентября. Путина критикуют, над Медведевым смеются. Ему важно не стать вторым Черненко, оставить по себе какую-то память, кроме переименования милиции в полицию".

Директор Международного института политической экспертизы Евгений Минченко напоминает, что Медведев является, пусть уходящим, но президентом. Обойти его в вопросах политической реформы, являющихся прерогативой гаранта конституции, было бы просто некрасиво, уверен эксперт.

Кроме того, как указывает Минченко, партнеры по "тандему" просто соблюли давно сложившееся между ними разделение ролей: "Путин про болты и гайки, про народ, а Медведев для либеральной аудитории".

Ряд экспертов считает, что такой расклад сохранится и после мартовских выборов.

Реформы нехотя

Что ждет Россию в случае избрания Владимира Путина президентом?

В недавней статье, посвященной политической системе, кандидат обещал провести "медведевские" реформы в жизнь, но сделал это без энтузиазма и в уклончивых выражениях.

Его предвыборная тактика не дает сторонникам перемен повода для оптимизма.

Национальному лидеру и "президенту всех россиян", которым Путин стремился быть и в значительной мере являлся в 2000-2008 годах, пристало говорить "о том, что нас объединяет, а не о том, что нас разъединяет", уходить от спорных и "скользких" вопросов, сглаживать, а не обострять противоречия. Пусть с либеральными заявлениями выступает министр финансов, с охранительными - директор ФСБ, а лидер должен оставаться над схваткой и быть для всех хорошим.

Выступая в Лужниках, Путин фактически обвинил оппозицию в национальной измене и призвал своих сторонников "умереть под Москвой", на которую, вообще-то, никто не посягает. Он определенно заявил о себе, как о лидере лишь одной части общества, причем это было вопросом исключительно его собственного выбора.

По мнению обозревателя "Эха Москвы" Сергея Бунтмана, на крайности Путина и его штаб толкнуло желание любой ценой победить в первом туре. Не веря в возможность привлечь на свою сторону средний класс и пользователей интернета, они решили отобрать часть избирателей у Зюганова и Жириновского.

Евгений Минченко, в принципе, разделяет эту точку зрения, с той лишь разницей, что видит цель организаторов путинской кампании не в привлечении новых избирателей, а в мобилизации собственного электората.

Как указывает аналитик, для людей определенного душевного склада образ врага является самым эффективным стимулом, чтобы в день выборов встать с дивана.

Правда, это палка о двух концах: обижая и противопоставляя себе средний класс, Владимир Путин провоцирует рост протестных выступлений после 4 марта. Но этим отрицательным эффектом было решено пренебречь в расчете на то, что с приближением летнего сезона митинговая активность рассосется, предполагает Минченко.

Консервативный выбор

Генеральный директор Института национальной стратегии Станислав Белковский считает агрессивную риторику Путина предвыборным пиаром.

"Те обещания, которые транслировал Дмитрий Медведев, как минимум, согласованы, а, скорее всего, инициированы Владимиром Путиным. Путину нужен диалог с активной частью общества, просто сейчас он не может выступать прямым субъектом этого диалога, поскольку в своей кампании апеллирует к конформистским и консервативным слоям электората", - заявил он Русской службе Би-би-си.

Не все эксперты разделяют его мнение.

"Не понимает, - говорит Евгений Минченко. - Если и сознает, что надо как-то меняться, то его представление о характере и, главное, пределах этих изменений не совпадает с представлениями общества".

Павел Салин указывает, что, если бы Владимир Путин был настроен на реформы, ничто не мешало бы ему поторопиться и провести "медведевские" законы в трех чтениях до выборов.

"Это был бы аргумент лучше всяких статей, - считает он. – А то поступили хитро: концептуально одобрили до выборов, а второе чтение, когда вносятся поправки, отложили на март, чтобы посмотреть, насколько серьезным окажется протестное давление".

Общее мнение экспертного сообщества сводится к тому, что законы все-таки будут приняты, и какие-то изменения в стране произойдут. Просто отказаться от любых реформ было бы слишком вызывающе. По соображениям внутреннего и международного порядка новый/старый президент не пойдет на превращение России в чисто полицейское государство.

Евгений Минченко уверен, что резко сдвинуться влево Владимиру Путину не позволит собственное окружение.

"Скажем, последнее время раскручивается идея, что новой политической опорой Путина могла бы стать некая "трудовая" или "лейбористская" партия, выражающая позицию нижнетагильских рабочих, предлагающих "блогерам и хипстерам" понюхать их пахнущие потом рукавицы, - говорит он. - Но, если такая партия будет картонной, за ней никто не пойдет. А если она будет реальной, у Путина возникнут большие проблемы с собственниками и государственной бюрократией".

Согласно прогнозам, Владимир Путин, исходя из его взглядов и особенностей характера, вероятнее всего, изберет консервативную тактику: не делать резких движений ни в одну сторону, по возможности сохранять то, что есть, изменяться ровно настолько, насколько вынудит общество.

Цена одного слова

В качестве примера Павел Салин приводит закон о выборах губернаторов, точнее, одно содержащееся в нем слово.

В документе говорится о том, что партии, выдвигающие кандидатов в губернаторы, проводят предварительные консультации с президентом.

Слово "консультации" по своему смыслу не имеет обязывающей силы. Можно посоветоваться, а потом поступить по-своему.

"Будут смотреть на ситуацию после выборов, - предполагает эксперт. - Если произойдет серьезный всплеск, власть пойдет на принятие законов практически в неизменном виде, нет - ко второму чтению вместо "консультаций" может появиться "согласование".

"Гастроном" и "супермаркет"

Павел Салин не сомневается, что "база поддержки Путина будет сокращаться в силу фундаментальных изменений в обществе".

По его мнению, сегодня сталкиваются между собой две России: "Россия советского гастронома", согласная жить по принципу: "берите, что дают, а то и этого не будет", и "Россия супермаркета", уверенная, что покупатель всегда прав и требующая, по аналогии с уже ставшим для нее привычным потребительским выбором, выбора политического.

"Как верно заметил Карл Маркс, бытие определяет сознание, говорит он. - Капиталистическое бытие сформировало "психологию супермаркета" в Москве и Петербурге. В Новосибирске, Нижнем и других крупных городах идут те же самые процессы, только с отставанием на два-три года. Когда они дозреют, уже не 15-20 процентов, а половина населения будет считать, что во главе страны нужен не "национальный лидер" и не царь, а наемный менеджер".

"Владимир Путин, судя по всему, пока не чувствует этих изменений. Если он сможет поймать волну и сменить парадигму, сыграв на опережение, то завершит свою политическую карьеру благополучно. Если нет - шесть лет на посту ему сидеть не придется".